Болезнь и смерть Владимира Ленина до сих пор покрыты плотной завесой тайны. Главный врач Научно-медицинского геронтологического центра, невролог и гериатр Валерий Новоселов несколько лет изучал архивы, в которых содержатся документы о последних днях Ленина, а также монографии врачей главы советского государства. По итогам исследовательского проекта готовится к печати научно-документальная книга. Почему диагноз Ленина до сих пор не разглашается, в каких целях государство использует медицинских работников и почему темное историческое прошлое до сих пор мешает нормальным отношениям врачей и пациентов, «Лента.ру» поговорила с Валерием Новоселовым.

«Лента.ру»: Почему решили заняться болезнью Ленина? Любите исторические детективы?

Новоселов: В 1989 году я поступил в аспирантуру НИИ мозга Академии медицинских наук СССР. Тема моей работы была «Нейрофизиологический анализ деятельности головного мозга при нормальном старении и при сосудистой деменции». Поэтому заинтересовался клинической картиной болезни Ленина, у которого, как считается, было мультиинфарктное поражение мозга. О состоянии его здоровья имеется очень много публикаций, но в основном это рассуждения разных историков, конечно, без признаков медицинских знаний и не подкрепленные никакими историческими документами.

За весь период было выпущено только две книги в 1997 и 2011 годах академика РАМН, директора института физико-химической медицины Юрия Михайловича Лопухина «Болезнь, смерть и бальзамирование В.И. Ленина». Он с 1951 года работал в лаборатории при мавзолее. Собственно, о болезни вождя там немного. Большая часть все-таки посвящена истории с бальзамированием. Юрий Михайлович в итоге написал, что по самой болезни у него осталось больше вопросов, чем ответов. Документальная часть в его книге отсутствовала.

Вы с ним встречались?

Когда я начал писать свою книгу, Лопухина уже не было в живых. Он умер в октябре 2016 года. В январе 2017-го я написал запрос о предоставлении доступа к документам пациента, которые находятся в архиве ЦК КПСС. Сейчас он называется РГАСПИ (Российский государственный архив социально-политической истории — прим. «Ленты.ру»), и меня, что необычно, допустили. С января по апрель 2017 года все свободное время я проводил в архиве. И на какой-то стадии я должен был сделать доклад в московском научном обществе врачей-терапевтов. Они меня подгоняли: давай побыстрее. И я отправил запрос в РГАСПИ о необходимости изготовления копий документов для ускорения работы.

Почему просто их не сфотографировали?

Это запрещено, а я законопослушный человек. Поэтому работал с компьютером в рамках режима, определенного сотрудниками архива. Из архива пришел ответ: «Не можем предоставить вам ксерокопии документов, так как доступ к ним ограничен на 25 лет». Спрашиваю, как так? В соответствии с федеральным законом о тайне документы в архиве ЦК КПСС, связанные с болезнью Ленина, были закрыты на 75 лет после его смерти. В 1999 году все ограничения должны были снять. Оказалось, что руководство архива продлило срок по просьбе внучатой племянницы Ленина Ольги Дмитриевны Ульяновой. То есть мне давали работать с документами со статусом ограниченного доступа, но ответственные лица меня не уведомили об этом.

Когда новое ограничение заканчивается?

В 2024 году. Но не факт, что этим документам снова не присвоят статус «ограниченный доступ», что обозначает в переводе на внятный русский язык — «доступа нет». Ведь в 1999 году у Росархива никаких полномочий продлевать ограничение не было. Они знали о том, что нарушают закон. Но, как объяснили, «пошли навстречу (…) племяннице В.И. Ленина». В своем ответе мне в РГАСПИ сказали, что не возражают, если сведения, полученные мной в архиве, будут использоваться в научных целях. И вот теперь я закончил писать научно-документальную книгу о врачах и их пациенте Ленине. Для меня эта книга является своеобразной точкой в истории медицины советского периода. В ближайшее время будет сделан доклад или серия докладов на научном обществе историков медицины.

Не боитесь, что вам могут предъявить обвинение в разглашении государственной тайны?

У нас немало историй о том, как люди получали какие-то сведения из научных журналов, прессы, а потом государство им действительно предъявляло обвинение в измене. Я не хотел бы получить ограничение в правах, например в выезде за пределы России, поэтому отправил в ФСБ запрос о том, какие у меня есть права по работе с архивными документами. И спросил, нарушили ли сотрудники РГАСПИ российский закон, когда разрешили мне работать в архиве. Жду официальный ответ.

Что вам удалось выяснить?

Учитывая сложную ситуацию с гостайной, сегодня я могу опираться в своем рассказе на документы, которые находятся в открытом доступе. Это монографии основателей отечественной неврологии и самих врачей нашего пациента. И есть дневник «с ограничением доступа» (записи самих лечащих врачей Ульянова), к которому меня допустили. Он представляет собой толстую папку в дерматиновой обложке коричневого цвета в 410 страниц формата А4. Формально это не медицинская документация, слово «диагноз» там нигде не звучит. В нем содержится масса информации: что пациент ел, с кем встречался. Записи начинаются с конца мая 1922 года, когда считается, что Ленин заболел. И заканчиваются 1924-м — с его смертью. Вели дневник три врача: Василий Васильевич Крамер, собравший анамнез пациента; Алексей Михайлович Кожевников, который начал его лечить; и Виктор Петрович Осипов, закончивший лечение. Никто в России и мире, кроме меня, дневник не видел. Вот такой удивительный факт. Но в этом документе — прямая речь самих врачей пациента Ленина, которые попали в сложную историческую ситуацию.

Какой специальности это были врачи?

Все основные врачи были неврологами. По официальной версии, у Ленина случилась серия инсультов, которыми как раз занимаются эти специалисты. Кстати, с самого начала болезни Ленина можно заметить интригу. В России к 1922 году было три ведущих невролога, три мировых звезды: Лазарь Соломонович Минор, Ливерий Осипович Даркшевич и Григорий Иванович Россолимо. Когда по просьбе советских руководителей в Москву приехали иностранные доктора, чтобы осмотреть Ленина, они были удивлены, что никто из этих знаменитостей не привлечен к лечению вождя. Смотрите: Ленин повернул историю всего мира, с каким знаком, плюс или минус, — это уже другой вопрос. Но его личный врач Кожевников вообще никому неизвестен. Сегодня есть только надпись на могильном камне.

Среди докторов специально выбирали серую мышь?

Думаю, неизвестным его сделали потом. Я читал мемуары академика Алексея Ивановича Абрикосова, основателя советской школы патологической анатомии. Он упоминает Кожевникова несколько раз, причем в списке выдающихся врачей. Кроме него, из ведущих неврологов РСФСР (СССР тогда еще не было) Ленина наблюдал только Владимир Михайлович Бехтерев, которого в 1927 году отравили.

Именно из-за того, что он наблюдал Ленина?

В народе бытует версия, что Бехтерева отравили из-за диагноза, который он поставил Сталину: паранойя. Но я встречался с правнуком Бехтерева, директором НИИ мозга человека РАН Святославом Медведевым и, конечно, спросил его об этом. Родственники уверены, что причина именно в Ленине. В Петрограде под руководством Бехтерева тогда работал Институт мозга, и ученый справедливо полагал, что мозг Ленина должен храниться у них. Однако Сталин был против. Он боялся, что мозг может нести в себе информацию, которой могут воспользоваться.

Но почему нельзя было просто взять и оставить мозг в Москве?

Бехтереву нельзя было приказать отойти в сторону. Он мировое светило. Глыба в науке. Именем Бехтерева в медицине названо 47 симптомов, синдромов, болезней. Этот рекорд до сих пор никому из ученых в мире не удалось превзойти. То есть для руководителей советского государства Бехтерев был недосягаемой величиной. А еще он был очень упрямым мужиком. Накануне смерти он собирался ехать на крупную неврологическую конференцию за рубеж. Вероятно, его побоялись выпускать как носителя тайны болезни и смерти Ленина. Поскольку влияния на академика не было, решили действовать проверенным методом — отравили. Он вечером заболел, а утром умер. Клиническая картина была характерна для отравления мышьяком. Все последующие события с вскрытием на дому — вернее, просто забором мозга и мгновенной кремацией — только подтверждают политический заказ. Как и отсутствие судебно-медицинского исследования, которое должны были провести в этом случае.

Чем все-таки болел Ленин, если даже сегодня все документы об этом засекречены?

Нельзя с позиции современной медицины изучать заболевание Ленина. Клиническую картину я рассматриваю не с точки зрения сегодняшнего врачебного мышления, а стараюсь встать на уровень развития медицинской науки того времени. Иду с двух сторон: внимательно исследую врачебный дневник и патологоанатомический акт вскрытия тела Ленина. Документ был написан на следующий день после смерти, 22 января 1924 года, в подмосковной усадьбе в Горках. В этой ситуации тоже все странно. Пациента вскрывают 22 января, а на следующий день, 23 января, тело доставляют в Москву. Не вызывает вопросов? Почему бы сразу не отвезти тело в профильное учреждение, где есть патологоанатомы, секционные столы, инструменты, прозекторы? А его сначала вскрывают в Горках, где ничего нет. Там же собирают медицинский консилиум — 11 человек. Из них только трое врачей были в усадьбе с момента смерти, остальных нужно было доставлять на место. Москва в то время заканчивалась недалеко от Саратовского (ныне Павелецкого) вокзала. Усадьба Горки — далеко. Кругом усадьбы — обширная лесопарковая зона. Вокруг — около 30 человек охраны из латышских стрелков.

Врачи заключение писали под прицелом?

По крайней мере, моральная атмосфера была соответствующей. Совершенно очевидно, что в Москве трудно было бы обеспечить нужный уровень секретности, поэтому выбрали усадьбу в лесу. Но даже в удаленных Горках все-таки произошел инцидент. В медицинской комиссии, присутствовавшей на вскрытии, был Федор Александрович Гетье — личный врач семьи Ульяновых. Это русский человек с французскими корнями. Из всех присутствующих он единственный не подписал патологоанатомический акт исследования тела Ленина. Однако есть второй документ, также от 22 января 1924 года, с подписью Гетье.

Разница между этими бумагами в чем?

В документе с подписью Гетье было сказано: «Обнаружены резкие изменения кровеносных сосудов головного мозга, свежее кровоизлияние, что послужило причиной смерти…» С этим доктор Гетье согласился. Но его подписи нет под заключением, что «причиной болезни умершего являлся атеросклероз сосудов на почве преждевременного их изнашивания…». Диагноза Abnutzungsclerose не существовало ни тогда, ни сейчас. Еще в начале прошлого века теория об износе сосудов была признана несостоятельной всеми специалистами мира. И патологоанатом номер один в стране и в мире Алексей Абрикосов, вскрывавший тело, не мог этого не знать. Как не могли не знать и его коллеги, приглашенные в Горки. Вскрытие длилось 3 часа 10 минут, как указано в акте. В мемуарах Абрикосов указывал время 3 часа 50 минут. На этот нюанс могут обратить внимание врачи.

Длительность процедуры — это важная деталь?

Кто и как бальзамировал Ленина

Такое вскрытие должно было занять не более двух часов. Чем занимались оставшиеся два часа? В Горках был телефон, и, самое вероятное, дополнительное время ушло на согласование диагноза с Политбюро. То есть две страницы акта написаны врачами, а заключительный абзац о необычном атеросклерозе спущен сверху. Но если внимательно вчитаться в патологоанатомический акт, то человеку с медицинским образованием станет ясно, что никакого атеросклероза у Ленина не было.

Почему?

Что такое атеросклероз? Для него характерны определенные морфологические изменения. Первое — обязательно липидные (жировые) пятна на стенках сосудов, второе — атеросклеротические бляшки. Бляшка — это структурное морфологическое образование, которое имеет края. При резком развитии атеросклероза количество бляшек становится очень большим, они частью сливаются друг с другом и придают внутренней поверхности пораженных артерий на большом протяжении грубый бугристый вид.

«Горки Ленинские», ванная комната, где, со слов сотрудников, делали вскрытие тела Ленина. Фото: предоставлено Валерием Новоселовым

В акте вскрытия Ленина написано: сосуды как шнуры. И другие подробности. Все это описывает другое заболевание: менинговаскулярный сифилис головного мозга. У главного патологоанатома Москвы тех лет Ипполита Давыдовского есть подробное описание характерных черт этой патологии. Если его определение наложить на акт вскрытия Ленина — у специалистов исчезнут сомнения.

Сифилис врачи увидели именно на вскрытии, но побоялись обнародовать?

В открытых документах врачи Ленина ясно написали, что при жизни пациент получал лечение, соответствующее диагнозу. А лечили Ленина только противосифилитическими препаратами. Это тяжелые металлы: ртуть, висмут, мышьяк, большие дозы йода каждый день. Все это описано у академика Лопухина. На тот момент во всем мире с сифилисом боролись только так.

Состав команды докторов, лечивших Ленина, также о многом может сказать. Например, его основной лечащий врач Кожевников в те годы считался ведущим специалистом в России по нейросифилису. Также специально для консультации Ленина был из Германии вызван Макс Нонне — главный специалист Европы по лечению нейросифилиса.

Хотите сказать, что болезнь Ленина для ближайшего окружения не была тайной?

У Ленина для того времени была стандартная клиническая картина. В психиатрических отделениях российских больниц пациентов с точно такими же симптомами было от 10 до 40 процентов. Поэтому все прекрасно понимали, что это такое. В том числе и данный пациент, ведь неслучайно он просил яду. Он видел, как обычно заканчивается эта болезнь: прогрессирующим параличом, слабоумием. Главный патологоанатом Москвы Ипполит Давыдовский писал: «По данным секций (вскрытий — прим. «Ленты.ру»), количество больных сифилисом в 1924-1925 годах составляло 5,5 процента населения». То есть из ста москвичей как минимум пятеро были больны. И эта статистика неполная. Регионы сильно отличались друг от друга. В Калмыкии, например, больных было до 43 процентов от списочного состава населения. Поголовные осмотры в 1920-х годах показали, что в отдельных селах Центральной России сифилисом болели до 16 процентов жителей.

То есть в России была эпидемия сифилиса?

Сифилис являлся колоссальной проблемой не только для России, но и для Европы. Когда в 1940 году открыли антибиотики, эту болезнь стало лечить довольно просто, а до этого она представляла угрозу государственной безопасности. Как именно заразился Ленин — мы не знаем, анамнез собран слабо. Но хочу подчеркнуть, что в то время бытовой сифилис был широко распространен. Ну и путь самого заражения мне не интересен, для меня это обычная болезнь, которая стала самым запутанным событием в истории не только нашей медицины, но и медицины всего мира.

Если сифилис бытовой, по идее, о нем не стыдно говорить. Заразиться мог каждый, даже ребенок. К чему все было засекречивать?

Сифилис, неважно какой, всегда считался «недостойным» заболеванием. У него было множество названий: французская, польская, гнилая болезнь, франц-венера. Для врачей все равно, кого и от чего лечить: хоть беленьких, хоть красненьких. Есть деонтология — наука о должном. Врач избрал свою стезю, пошел по пути долга. Но в медицину тогда вмешалась политика. Что строили революционеры? Человека нового образца. Сифилис в этот «красный проект» никак не вписывался.

Вы упомянули науку о должном. Но разве то, что врачи пошли на сделку с властью, скрыли правду — это не нарушение деонтологии?

Пациенту никто не вредил. Сделка с властью заключалась в том, что врачи молчали, участвовали в политической игре с печатанием ложных бюллетеней с информацией о здоровье главы государства. Всего за время болезни вышло 35 бюллетеней. Даже Ленин смеялся, когда читал эти медицинские сводки. Об этом сохранилась запись в дневнике. «Я думал, что лучшие дипломаты в Гааге, а на самом деле это мои врачи», — говорил он. Но ведь не врачи же писали бюллетени, в которых сообщалось, что у Ленина гастроэнтерит.

К тому времени многие русские врачи, принявшие революцию, служившие советской власти, были деморализованы. В архивах я нашел письмо организатора советской медицины Николая Семашко, адресованное лично Владимиру Ленину и членам политбюро. Там он говорит о том, что на Всероссийском съезде врачей многие выступали против «советской медицины» и восхваляли «страховую» и «земскую». И 22 мая 1922 года Ленин дает указание Дзержинскому разобраться с врачами. Как разбирались в то время — все знают.

Допустим, россияне боялись. Но в «ленинской» медицинской команде было девять иностранцев. Почему из них никто не проговорился?

ГПУ (Главное политическое управление при НКВД — прим. «Ленты.ру») гуляло по Европе, как у себя дома. К тому же иностранцы получили очень большие деньги. Кто-то 50 тысяч, кто-то 25 тысяч золотых рублей. Сегодня эта сумма эквивалентна миллионам долларов.

Что стало с советскими врачами, лечившими Ленина?

Я думаю, был негласный договор: пока врачи молчат, власть их не трогает. Обеспечивал его выполнение наркомздрав Николай Семашко. Он служил буфером между врачами и Сталиным, пытался сгладить шероховатости. Не получилось только с Федором Гетье, отказавшимся подписать акт вскрытия Ленина. С ним очень хитро поступили. У старого Гетье был единственный сын, Александр Федорович, в то время знаменитый тренер по боксу. Его расстреляли в 1938 году. Отец этого не вынес и через два месяца умер. Расстреляли и Николая Попова — в ленинской бригаде он был самым молодым врачом, только-только поступил в ординатуру и при знаменитом пациенте выполнял функции санитара. В 1935 году он попытался анкетировать Надежду Крупскую о жизни и болезни Ленина.

Ну, а судьбы остальных сложились хорошо?

По моим подсчетам, иностранные врачи, лечившие Ленина, в среднем на 12 лет прожили дольше, чем русские. У первых средняя продолжительность жизни составила 80 лет, а у наших — 68,5 года. Это большая разница. Я связываю это с состоянием сильнейшего стресса. Я встречался с внучкой академика Абрикосова, проводившего вскрытие Ленина, Натальей Юрьевной. Когда дед умер, ей было шесть лет. Она мало что помнит. Но сказала четко: в семье все понимали, что Абрикосов до вскрытия Ленина и после — это два разных человека.

Есть ли связь между сталинским «делом врачей» и болезнью Ленина?

В 1949 году гарант негласного договора между Сталиным и врачами Николай Семашко умирает. Сам, своей смертью. А дальше можно много версий выдвигать. Возможно, Сталин помнил, как врачи «соглашались». И просто представил, что с ним может произойти. И родилось «дело врачей». В 1953 году в Москве и Ленинграде были арестованы около 30 ведущих профессоров медицины. Сколько рядовых врачей — никто не считал. В конце марта 1953 года их должны были публично повесить на площадях обеих столиц. Но — повезло. Сталин умер. Однако последствия всех этих дел до сих пор чувствуются.

Каким образом?

Считаю, что сегодняшнее отношение россиян к врачам — заслуга в том числе и того дела с Лениным. Я много разговаривал с людьми, выдающимися историками страны и мира, великими врачами, учеными и обычными гражданами. Большинство считает, что Владимира Ильича лечили «не от того и не так». В результате у многих глубоко в сознании сидит недоверие к врачам. Поэтому мы должны показать, что руки — чистые, что Ленина лечили по самым высшим стандартам того времени, врачи делали все, что могли. Может, тогда хоть маленький процент россиян поймет, что к врачам не надо относиться как к вредителям. Наши коллеги, врачи из той истории, заслужили право на правду.

Современными научными методами можно установить официальный диагноз Ленина?

Нужна политическая воля. С момента распада СССР в России родились 38,5 миллиона человек и 52 миллиона умерли. Популяция совсем другая, нежели в ленинские времена. Когда те, кто изучал в вузах научный коммунизм, и бывшие октябрята окончательно уйдут в прошлое — наверное, тогда станут возможными перемены. История требует изучения и опубликования, чтобы это не повторилось. Когда я сегодня наблюдаю за скоростью возбуждения уголовных дел против медиков, мне кажется, что власть снова начала играть в игры с врачами. Может быть, прямой команды сажать докторов и не было. Но есть ведь и невербальные сигналы.

Беседовала Наталья Гранина

Комментарии

avatar
  Подписка  
Оповещать